Девушка у пианино

Поль “Девушка у пианино” (“Увертюра к “Тангейзеру”), 1868

“Увертюра к “Тангейзеру” начиналась Сезанном, видимо, так же спонтанно, как и другие его экспрессивные работы этих лет. Один из друзей Сезанна, Марион, рассказывает в письме: “Недавно он (Сезанн) за одно утро наполовину написал великолепный холст… Он будет назван “Увертюра к “Тангейзеру” (…). Эта живопись принадлежит будущему, как сама музыка Вагнера…

Девушка за пианино; белое на синем; все на первом плане. Пианино написано широким мазком, повернутый в профиль старик отец сидит в кресле; в глубине комнаты находится мальчик, слушающий музыку с глуповатым видом. В целом впечатление свирепой и подавляющей силы…” Здесь описывается первоначальный вариант картины, исполнение которой, видимо, должно было соответствовать бурной музыке немецкого композитора. Спустя год тот же корреспондент сообщает: “.. У Поля имеется несколько крупных начатых полотен; он собирается снова работать над “Увертюрой к “Тангейзеру” в совершенно других, более светлых тональностях…” И в одном из следующих писем той же переписки Марион рассказывает: “Он вернулся к знакомому тебе сюжету “Увертюра к “Тангейзеру”, однако в совершенно других и совсем светлых тональностях, все фигуры отличаются большой законченностью. Светловолосая головка девушки очень красива, написана с удивительной силой. Мой профиль получился очень похожим, к тому же он мастерски выполнен, без прежней резкости цвета и отпугивающей дикости других его работ. Пианино написано так же великолепно, как в первом варианте, а складки занавеси, как и обычно, поражают подлинностью”.

Как видно из этого описания, следующий вариант картины был уже ближе к эрмитажному, но в нем было еще много подробностей – занавес, выразительный портрет Мариона.

Картина, которую мы можем увидеть в Эрмитаже, – это третий, окончательный вариант, две предыдущие не сохранились. В композиции возобладало спокойствие, уравновешенность, в ней нет и следова “свирепой и подавляющей силы”, а, напротив, разлито спокойствие, окрашенное легкой печалью. Сезанн здесь подводит итог целой серии семейных сцен и портретов…”

По материалам книги:
А.Перрюшо “Жизнь Сезанна” и послесловия К.Богемской